Познавательное. Вселенная, общество

А.Л. Чижевский

Физические факторы исторического процесса

А.Л. Чижевский

     Чрезвычайно важным и в чисто научном, и в практическом отношении является установление того факта, что исторические и общественные явления происходят не произвольно, не когда угодно, не безразлично по отношению ко времени, а подчиняются законам окружающего нас мира и могут возникнуть только тогда, когда этому будет благоприятствовать вся совокупность политико-экономических и других факторов в мире человеческом и физических факторов в мире неорганической природы. Благодаря закономерности, которой подчинено течение событий во времени, всякое явление в жизни отдельных сообществ или в международной жизни всего человечества получает известное объяснение, возвышающее историю до степени точных дисциплин, наделенных законами. Сделать историю наукой, а не «условной сказкой», освободить ее от метафизики, от произвола субъективизма, от всего несоизмеримого, дать ей, а равно и сестре ее — социологии измерительные единицы и законы — вот прямая задача ближайшего будущего.

    На пути к этому, даже при первых опытах, может быть слабых и недостаточных, нам становятся ясными изменения и градации настроения народных масс и связанные с ними военные или политические события. Мы видим, что все они являются не случайными, а, наоборот, подчинены законам, принуждающим массы человечества, при наличии располагающих причин, к строго определенным поступкам.

    Но возникает вопрос: уж не в кабале ли мы у Солнца, не в рабстве ли у его электрических сил? Если хотите — да, но кабала наша относительна, и мы сами можем управлять цепями, одетыми на наши запястья. Солнце не принуждает нас делать конкретно то-то и то-то, но оно заставляет нас делать что-нибудь вообще. А человечество идет по линии наименьшего сопротивления и погружает себя в океаны собственной крови.

     Максимум солнцедеятельности способствует возбуждению и объединению масс во имя выполнения какой-либо всеобщей потребности, выдвинутой экономическими и другими причинами. В этот период появляются вожди, полководцы, руководители и начинаются массовые деяния: войны, восстания и т. д. Однако все эти движения не являются чем-либо необходимым: все зависит от предшествовавших им событий. Так, например, если до периода максимальной возбудимости уже велась война, то общее возбуждение может вылиться в формы стремления к миру — миру во что бы то ни стало. История знает отличные примеры массовых возбуждений в период максимума, не имеющих ничего общего с кровавыми событиями, а именно: религиозные движения, паломничества, расцвет парламентаризма, реформаторская деятельность. Это дает основание лелеять прекрасную надежду на то, что коллективное театральное искусство, ху­дожественное творчество, с участием масс народа, научные экспеди­ции, спортивные состязания, строительство грандиозных сооружений, городов, каналов сменят кровавые бойни человечества.

     Легко заключить, какую важную роль играет пропаганда. Действительно, если будет дана и привита идея, охотно воспринимаемая массами, как выражение их желаний на данный момент, дело правительства будет выиграно, ибо массы будут с ним. Гармоническое равновесие народа и правительства будет соблюдено. Но если среди государственных мужей будет разногласие, если они не сумеют психологически искусно подойти к массам и внести в их среду идеи, знаменующие собою их чаяния и потребности, наконец, если будет плохо функционировать тот или иной механизм, объединяющий массы, правительству никогда не удастся добиться точного осуществления своих целей. Взаимоотношения правительства и народа подвержены колебаниям в зависимости от периода пятнообразовательной деятельности на Солнце. Став на такую точку зрения, можно понять подлинное значение официальной прессы и политической литературы вообще. В моменты максимального возбуждения, когда чувствительность к восприятию идей достигает высшей степени, бывает иногда достаточно малейшего колебания политической конъюнктуры, чтобы подорвать старый и породить новый объект общественного сосредоточения, тем самым видоизменить настроение масс и привести их к другим решениям, к другим политическим итогам. Мы еще не знаем, но смеем предполагать, что движение идей и учений, обращающихся в массах, находится в известной связи с изменением рассматриваемого здесь космического фактора, Сравнительное изучение данного вопроса позволило бы разрешить одну из интереснейших и важнейших проблем социологии. Нет ничего невероятного в допущении, что наличие периодически действующего фактора обусловливает собою ряд таких явлений, которые хотя и не имеют точных границ во времени, но повторяемость которых может быть обнаружена путем тщательных изысканий.
    Таким образом, значение данной теории должно рассматриваться с точки зрения государствоведения. Она указывает государственной власти методы действия, согласные с психическим состоянием масс, находящихся в зависимости от колебаний электрической энергии Солнца. Величайшие ошибки и неудачи правителей, полководцев, вождей народа часто могли быть вызваны тем, что они, не сообразуясь с состоянием психического предрасположения масс, либо требовали от них выполнения невозможного, либо ошибочно рассчитывали на их поддержку в то время, когда внешние факторы еще не начинали оказывать на них свое связующее влияние. Из этого допущения, имеющего веские основания, не трудно сделать вывод о тех горизонтах, которые открываются для вождей народа и пр. Не боясь впасть в дух фантастических романов, можно было бы сказать, что, да, не будет отныне более ложных шагов, неудачных попыток, незакономерных стремлений.

     Государственная власть должна знать о состоянии Солнца в любой данный момент. Перед тем, как вынести то или иное решение, правительству необходимо справиться о состоянии светила: светел, чист ли его лик или омрачен пятнами? Показания Солнца безошибочны и универсальны. Поэтому государственная власть должна равняться по его стрелкам: дипломатия — по месячной, стратегия — по суточной. Время до историометрического понимания общественных явлений сравнимо с теми отдаленными эпохами, когда мореплаватель не знал еще компаса и не научился различать направления по звездам. Его хрупкий корабль произвольно влекла водная стихия, и он не знал, куда надлежит повернуть руль, чтобы не блуждать по волнам, подвергая себя ежеминутной опасности. Теперь же в наших руках имеется простая, но действенная схема: бушует природа Солнца и Земли — волнуются и люди; успокоилась природа Солнца и Земли — успокоились и люди.

     Не одна только область военных или политических наук выиграет от изучения поведения масс по периодам солнцедеятельности. Открытие законов, управляющих каждым периодом, повлечет за собою пересмотр многих сторон человеческой жизни и установление временных рамок для многообразной коллективной и индивидуальной деятельности. Такое разграничение человеческой жизни по часам солнцедеятельности, может быть, даст человеку способ взять от своей психики максимум ее энергии.

     Мало того, мы убеждены в том, что дальнейшее изучение влияния космических и связанных с ними геофизических факторов на поведение людей должно будет открыть самые обширные горизонты для изумительно любопытных исследований. Быть может, вечные и повседневные эпизоды в жизни отдельных человеческих групп, семей, родов, обществ, не говоря о народах, нациях, государствах,— стоят в прямой связи с тем или иным воздействием этих факторов.

     Раздоры и согласия в семьях, ассоциациях, товариществах; бурное или мирное течение парламентских заседаний, на которых обсуждаются государственные вопросы первостепенной важности, приводящие страну к тем или иным решениям; разгар битв или перемирие на фронтах войн или револю­ций — все они в среднем зависят от состояния центрального тела нашей системы, от изменений, вносимых им в физическую среду Земли.

     Колебания в личной жизни индивидов в той или иной степени подчинены ходу периодической деятельности Солнца или даже вызываются ею. Это особенно ясно и отчетливо сказывается в жизни великих государственных деятелей, государей, полководцев, реформаторов и т. д.

     Возьмем для примера жизнь Наполеона I, мутившего Европу в течение долгого времени. Оказывается, и он, этот великан личного произвола, с точностью и покорностью должен был подчиняться в своих деяниях неумолимому влиянию космического фактора. Так, разгар его деятельности может быть отнесен к эпохе максимума солнцедеятельности; наоборот, минимум военно-политической деятельности корсиканца совпадает и с минимумом пятнообразования. Это ясно сказывается в период с конца 1809 года до начала 1811 года, когда по таблице Вольфа мы имеем минимум солнечных пятен, и Наполеоном не было предпринято ни одного завоевательного похода, лишь сделан ряд бескровных приобретений. Между тем, год предшествовавшего максимума (1804) выдвинул имя Наполеона на недосягаемую высоту славы и венчал его императорской короной, а год последующего максимума (1816) водворил его на остров Святой Елены. Консульство Наполеона началось точно в минимум солнцедеятельности (1799), когда революционные массы Франции притихли, и в честолюбивом артиллерийском офицере могли свободно воспламениться абсолютистские наклонности.

     Мы отнюдь не претендуем на безусловную достоверность, и тем менее категоричность наших соображений и высказываний по данному предмету. Они должны только показать, что объективное изучение связи между одними и другими явлениями природы, которые до сих пор считались независимыми друг от друга, может пролить свет на самые разнообразные случаи психической и общественной жизни человека.

     Конечно, ни одна истина не достигается сразу. Целый ряд разнообразных, взаимоисключающих гипотез и теорий предшествует ее появлению. Даже в «царице наук» — астрономии, мы встречаем диаметрально противоположные по существу мнения и оценки. Но задача синтетического суждения в том именно и состоит, чтобы без страха и боязни перед судом предубежденной, подчас невежественной критики вступать на путь широких обобщений и находить зависимость между явлениями, принадлежащи­ми, как может показаться, к совершенно различным областям жизни. К этим попыткам приводит совокупное знание философских, естественных и исторических дисциплин.

     Поэтому, если с некоторыми положениями, бегло высказанными в этой работе, можно не согласиться, то это только показывает, что всякой истине необходимо предшествует время исканий, опытов, несогласий, спора. Мы уверены также в том, что найдутся скептики, которые, не дав себе труда детально ознакомиться с теорией и прочими нашими исследованиями, на которые данная теория опирается, будут отрицать, оспаривать ее. Но мы знаем, что голое отрицание всегда бесплодно. Сомневаться в чем-либо лучше, чем опровергать, ибо сомнения ведут к открытиям. К ним же косвенным образом направляют нас и самые неудачные предположения, побуждая наш ум к исследованию.

     В сфере точного знания открытия могут быть разделены на две категории. К первой из них относятся те, которые представляют собой добавления к ранее установленной истине ее продолжение, расширение ее границ. Для проверки их требуется лишь известная доля терпения и вполне заурядный ум. Но есть открытия, сопряженные с коренною ломкою старых воззрений на природу того или иного явления. Для оценки такого открытия должен быть избран соответствующий ценитель с широким умственным горизонтом, своего рода рыцарь без страха и упрека, который, не боясь громких суждений невежд, мог бы отстаивать обнаруженные факты перед лицом удивительного и недоверчивого мира. Такие рыцари встречаются не часто: история науки полна примерами обратного характера.

     Благожелательное отношение к новой, в достаточной мере обоснованной теории или к новому методу есть неотъемлемый признак высокого ума, ибо он указывает на способность к самостоятельному мышлению. Большинство людей не наделены этими качествами: знание их таит в фундаменте школьные, раз навсегда зазубренные правила, и ум их не в состоянии отзываться с надлежащею чуткостью на вновь обнаруженные истины, которые им всегда кажутся ложными, и факты, приведенные в их подтверждение,— простою случайностью или — и того хуже — подтасовкою. Безосновательно думать, что приведенные в данной статье материалы выбраны с расчетом произвести эффект. Хотя вследствие новизны исследуемого вопроса, недоверия и удивления перед полученными выводами мы предвидим подобные суждения.

     Но как бы ни были удачны возражения, сделанные нам, как бы ни были они убедительны и какими бы доводами ни были подкреплены, мы все же имеем полное основание думать, что никакая диалектика не в состоянии умалить выводов, ба­зирующихся на фактах, числовых отношениях и на новейших завоеваниях науки. Эти завоевания, повторяем здесь еще раз, требуют точного и лишенного всяких метафизических предпосылок объяснения всех явлений природы, включая в них и человека с его многообразною душевною деятельно­стью. А в сфере точных наук ничему не следует поражаться, ничего не отрицать априори, не пренебрегать.

     Наука медленными шагами движется вперед, вскрывая закономерности во всех проявлениях органического и неорганического мира. Еще не настало время подчинить точным законам и объять одною общею универсальной теорией социальную эволюцию человечества, как это сделано для тел Солнечной системы, но надо верить, что это время придет, как оно приближается уже для установления закономерности звездных движений, движений, ранее считавшихся ничем не связанными между собой и произвольно совершающимися в бесконечности мирового пространства. И подобно тому, как астрономы во многих уголках Земли прилежно накапливают материалы о звездах — лучевых скоростях, собственных движениях и расстояниях между ними, так ученым соответствующих специальностей следует изучать влияние малейших колебаний в окружающей среде на настроение и поведение человека.

     Для этих целей должны быть во всех государствах мира организованы специальные научные институты. Стачки на фабриках и заводах, забастовки, митинги, крестьян­ские волнения, проявления массового воодушевления, манифестации, эпизоды с участием толп и прочее, не говоря, конечно, о более крупных событиях, должны подлежать точному учету, диагнозу и классификации. Методика этой работы в настоящее время вырабатывается нами. Из собранных дан­ных будут строиться графики колебаний отдельных видов массовой человеческой деятельности в каждой стране, а затем и на всей земле. Наконец, будут производиться сопоставления ежедневных данных различного рода массовой деятельности с ежедневными данными астрономии и метеорологии. Эти сопоставления должны будут вскрыть ту зависимость, которая существует между этими двумя феноменами,— и таким путем открыть доступ к законам, управляющим деяниями людей под влиянием космических и геофизических факторов.

     В повсеместной организации таких институтов мы видим залог будущего благополучия всего человечества. Мы должны помнить, что влияние космических факторов отражается более или менее равномерно на всех двух миллиардах человеческих индивидов, ныне населяющих землю.

     В 1927—1929 годах следует предполагать наступление максимума солнцедеятельности. Если допустить существование периодов в 60 лет и 35 лет, которые присоединяются к основному колебанию в 11 лет, то ближайший будущий максимум должен быть особенно напряженным (максимум максиморум), ибо максимум 1870 года отличался большою силою. По всему вероятию, в эти годы произойдут, вследствие наличия факторов социально-политического порядка, крупные исторические события, которые снова видоизменят географическую карту. Было бы очень желательно к этому времени подготовить возможность научного эксперимента в области исследования поведения человеческих индивидов и масс. Последнее же может быть осуществимо только в том случае, если исследователи  встретят сочувствие со стороны государства. Иначе столь важная для человечества сфера знания будет еще долгое время коснеть втуне, оставаясь никем не замеченной и не изученной.

     Может быть, понадобится много десятилетий упорного труда, прежде чем будут осуществлены замыслы, ныне только проектируемые. Еще предстоит поработать много, и не нам придется собирать плоды с того дерева, которое нами посажено и взлелеяно. Но таков удел работников науки: она приносит плоды не тем, кто готов за нее идти на смерть и действительно жертвует своей жизнью, а тем, кто относится к ней если и без ненависти, то уже, наверно, без любви и сыновней преданности.

     Но у тех, кто во имя науки готов претерпеть все лишения и все беды, годами голодая и ходя в лохмотьях, есть одно великое утешение, одна великая радость, стоящая всех благ и всех удовольствий Земли, делающая их независимыми от людской пошлости и людских суждений и возвышающая их: они ближе всего стоят к познанию сокровенных законов, управляющих могущественной жизнедеятельностью природы. Они уже познают ее внутренние механизмы, улавливают связи между валами и колесами и в неописуемом восторге приближаются к тому рычагу, один нажим на который способен немедля изменить распределение частей вечно работающего механизма и этим регулировать явления самой природы — явления, которые до этого момента двигались неисповедимыми путями. Они приближаются к возможности управлять великими событиями.

     В единении сила! Мы верим, что всемирная солидарность ученых поможет преодолеть все трудности и сломать все преграды во имя защиты жизни на Земле и ее преобразования.
Когда человек приобретет способность управлять всецело событиями своей социальной жизни, в нем выработаются те качества и побуждения, которые иногда и теперь светятся на его челе, но которые будут светиться все ярче и сильнее, и, наконец, вполне озарят светом, подобным свету Солнца, пути совершенства и благополучия человеческого рода. И тогда будет оправдано и провозглашено: чем ближе к Солнцу, тем ближе к Истине.